Мельницы Агнир' Тесса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мельницы Агнир' Тесса » Королевский замок » Подземелья замка, камера-пыточная


Подземелья замка, камера-пыточная

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Одна из камер, расположенных в подземелье Дартмурского замка, где сгинуло предостаточно народа после подавления восстания 693года.
  Темное большое помещение с низким потолком; входная дверь низкая, так что рослому человеку придется нагнуться, чтобы зайти. В дальнюю стену вделаны цепи три фута длинной с литыми скобами, которыми сковывают ноги, руки фиксируются наручниками, к которым приковывают железную перекладину, не позволяющую оторвать руки от стены; рядом куча полусгнившей соломы и ведро. Также ноги можно заковать в деревянные колодки, крепящиеся к полу. Внешних источников света камера не имеет, при необходимости в железные скобы на стенах вставляются факелы. Воздух затхлый, вентиляция все через ту же дверь.
   Ближе ко входу находится верстак с пыточными инструментами. Пленников бросают если не раздетыми до гола, то в подштанниках, оставляя без надежды на тепло – в каземате и летом, и зимой температура опускается ниже нуля. Конфискованные вещи хранятся в небольшой каморке в начале коридора подземелий.

1-ый день лета 704-го года, вечер

   Стражники исполнили приказ, дотащив Бертрана до подземелий, где бросили в камеру, бросив на пол. Почесав в затылке решили пока приковать ножными цепями за руки – благо у сотника руки были, что ноги у нормального человека, не выскользнуть. Если издохнет, их по голове тоже не погладят, можно и вместо ресса в яме оказаться.
   Следом зашел тюремщик, позвякивая связкой ключей.
   -Вы с этого быка доспехи стяните, - распорядился он.
   -Канцлер велел еще и лекаря позвать.
   Тюремщик пожевал губами, задумчиво глядя на Бертрана. Долго он с раной, видимо не протянет, да и, когда очнется, - если очнется, - лучше бы быть отсюда подальше. Такому уже терять нечего.
   -Ладно, вы тут управляйтесь, а я пошлю кого из своих к этому старому хрычу.
   Стражники, ругаясь сквозь зубы, принялись стягивать с сотника доспехи и ножны, не забывая между делом следить, чтобы тот оставался в бессознательном состоянии.

2

Бертран был в тягучем темном забытьи, предоставив стражникам возможность доволочь его до камеры и снять с бесчувственного тела все кроме нательного белья и заковать его. Сознание стало потихоньку возвращаться, несмело, наскоками атаковало болью в голове и боку, слизистым комом поступая к горлу.
В чувство окончательно привело осознание того факта, что с пальца снимают плотно севшее кольцо, отцовский подарок и знак герцогов Тинарр-анов.
Сотник схватил делавшего это человека за запястье, сжал изо всех сил, которые были.
- Не трррожь. Н-не трожь кольцо, мразь - прорычал он. И тут тошнота дала о себе знать, мужчина согнулся, его рвало желчью пополам с кровью.

3

1-ый день лета 704-го года, вечер

   Охранник отшатнулся от разъяренного сотника, но быстро взял себя в руки и, размахнувшись, съездил пленнику по голове обернутой в тряпицу дубинкой.
   -Совсем дураком оставишь, - спокойно прокомментировал другой, глядя как Бертрана рвет и продолжая стягивать кольцо.
   -Вы что творите?! – раздался за их спинами голос полный холодной злости.
   -А, док…
   Старый фелис оттеснил стражу от полуживого ресса и опустился радом на колени так, чтобы можно было оглядеть рану. Кто бы послабее от побоев уже скорей всего издох а этот, глянь-ка, дышит.
   -Все? – спросил Эленхайм, когда Берта наконец перестало выворачивать. – Ну и ладненько. Дернешься в мою сторону, уйду, оставив тебя тут загибаться. А нет – будешь жить. По крайней мере от раны своей не умрешь.
   На виселицу принято отправлять здоровыми.
   -Вы двое, - это уже страже, - принесите горячей воды и уберите блевотину.

4

1-ый день лета 704-го года, вечер
Кто-то из тюремных служак добавил дубинкой по голове. Не очень сильно, но попало аккурат туда, куда бил Савалл, комната закачалась. Кольцо с него все же содрали. Твари.
Приступ прошел, сотник смог перевести дыхание, утереться тыльной стороной ладони. Рядом с ним был Эленхайм, а это значило, что Бертран все еще находился в замке, иначе пришел бы тюремный костоправ. Рана посвистывала и хлюпала на вдохе, старый фелис что-то говорил. Напрягаясь, Берт понял, что ему говорилось, и лицо дрогнуло в ухмылке.
- Прислали вас -  не хотят, чтобы я помер пока. А значит придется работать, Эленхайм.
Сотник сплюнул сгусток крови на сторону.
- Не буду я на вас бросаться,  мейстер. Слово. - сказал он и попытался приподняться.

5

1-ый день лета 704-го года, вечер

  -Ох ты ж, горе, - проворчал лекарь, помогая раненному сесть. – И зачем тебя потянуло королевского фаворита убивать... Отъелся ты в своем Рассейде, черт
   Стражники двоем внесли бадью с горячей водой и бухнули прямо возле Эленхайма, так что часть воды выплеснулась рядом с фелисом, так что тот отпрыгнул, зашипев на криворуких совсем как кот.
   -Исчезните!
   Стянув с Бертрана промокшую от крови рубаху, Грегори присвистнул.
   -Ну-ка дыши глубоко.
   Воздух вырывался с сипением, явно задето легкое. Почесав в затылке, Эленхайм принялся рыться в принесенной сумке и вскоре выудил оттуда несколько бытыльков, один из которых без предупреждения вылил прямо на очищенную рану, а второй всунул между зубов сотника, чтобы тот выпил.
   -Тебе бы операцию или мага, но сам понимаешь, - развел руками лекарь. – Но да от этого, - только не спрашивай чего, - тоже не помрешь. Дыши только не глубоко и двигайся пока поменьше.
   Тут же он фыркнул, поняв абсурдность последней своей фразы – будучи скованным по рукам и ногам не сильную-то активность разовьешь. Достав бинты, Эленхайм перевязал пациента и поднялся.
   -Может пожелания будут?

6

- Так это был фаворит? Не знал, что Кэрри путается с такой падалью - проскрипел сквозь зубы Бертран, пока фелис возился с раной. - Тем лучше. Я ж его поучить хотел, а он стилет... Афффффффффф....
Жидкость ожгла рану, сотник зашипел. Звенья цепей напряженно хрупнули, затем мышцы расслабились. В горло полилась какая-то настойка. Мужчина сглотнул,опять замутило. Впрочем, сколько Берт себя помнил, Эленхайм потчевал больных какой-нить гадостью. Зато она помогала.
- Стилет достал. - он перевел дух, приподнял руку, чтобы лекарь наложил повязку. - Как знал, сучий потрох, нож бы кольчугу не пробил.
Фелис встал и собрался уходить. Когда он спросил о пожеланиях, глаза Бертрана блеснули появившейся надеждой.
- Мейстер, богами заклинаю, скажите Ассе, что я сказал, чтоб опоясывался. Он поймет. - и добавил совсем тихо. - У вас часом никакого крысомора или волчьего корня нету?
Бертран понял, что просто так его бы в эту камеру не бросили. А значит очень кто-то захочет пообщаться. Усиленным методом. Черт с ним, с общением, боли не страшно. Страшно, что мать узнает, если он под пытками загнется. Как нарисует себе картину, что с сыном было, может и на рассветную дорожку шагнуть. А так мол, умер от яда и все. Конечно хуже смерти для воина и не придумаешь, но все же проще так. Но подлые мысли метнулись прочь.
- Впрочим, тьма с ним, с аконитом. Скажите Ассе, чтоб опоясывался, пока меня нет. И чтоб пояс глядел, как родную детку. Я проверю. - и усмехнулся, глядя на фелиса. Больше, чтоб себя подбодрить, усмехнулся. Потому что пройдет немного времени - и начнется.

7

1-ый день лета 704-го года, вечер

   В дверях Эленхайм обернулся и некоторое время просто смотрел на Бертрана. С одной стороны ему было жаль беднягу, который не знал, куда вляпался. С другой, как любой мидариец и свидетель событий 693 года, не питал ни малейшей приязни к брату покойного короля и всему его семени.
   -Передам, сотник. Передам… И мой тебе совет – не осуждай и не обсуждай действий королевы и ее решений.
   А еще старый фелис надеялся, что Бертран окажется крепче других, бывавших здесь до него, и не будет диких воплей. Или что их хотя бы не будет слышно.
   Тяжело вздохнув, лекарь еще раз взглянул на пленника и закрыл за собой дверь.

8

Не обсуждать ине осуждать действий королевы... так это она отдала приказ? Вот гадина...
"Кэрри, Кэрри... выростил Савалл гадюку, ничего не скажешь. Так хоть вырастил бы нормально, нет, сыграла ведь партию грубо, как дочка мельника. Посла без суда в застенок бросила. Ну держись, сестренка. Палачи узнаю о тебе много нового" - с досадой подумал мужчина.
Затем переключил свое внимание на цепи, которыми был прикован к стене. Самые обычные, правда довольно толстые. Но ничего, ничего... хе-хе.

9

Утро 2-го дня лета 704 года
Сил хватило ненадолго. Сотник погрузился в зыбкое ощущение между сном и явью, которое не приносит ни отдыха, ни спокойствия, а наоборот, тревожит душу видениями из прошлого.
   Рассвет вспорол небо. Контуры замка очерчены черной изломанной линией. Роса.
   Ветер треплет вымпелы, посвистывает на остриях копий. Впереди - черная масса вражеского войска. Слева и справа продолжается шеренга таких же, как и ты, всадников. Кони храпят, грызут удила.
- Сооотня! - Голос сотника рвет напрягшееся время на "до" и "после". - Бей сукинсынов!
   Голос барда, бархатистый и звучный, отражается от сводов зала. Струны резко, напористо звучат под искусной рукой. Песня тревожит сердце. А голова, хмельная, клонится.
   Степь бросается под конские копыта. Ветер несет запах гари и подсохшей крови.
Бертрана колотило, он обливался крупными каплями пота, не в силах шагнуть из полусна. Наконец, он вырвался, открыл глаза, тяжело дыша. Светало.

10

2-ой день лета 704-го года, утро

--->Покои канцлера

   -Керлог, канцлер хочет, чтобы ты наведался к нашему вчерашнему гостю.
   Высокий мужчина поднял голову от книги, которую читал при тусклом свете свечи. Глядя на вошедшего, он подслеповато щурился, видимо от постоянного сидения в подземельях. Палач даже сидя производил впечатление человека высокого, но было видно, что также он сутул. Пегие волосы спускались на спину и плечи, на лице красовались длинные усы подковой. Одет он был на удивление чисто, а книга, которую он читал, оказалась «Историей четвертой эпохи».
   Керлог поднялся, опершись о стол, бережно закрыл книгу и отнес на полку. Стражник с нетерпением поглядывал на палача. Тот, однако, не торопился – все также спокойно подошел к верстаку с инструментами для пыток. Собрав их, наконец, в мешок, Керлог двинулся к выходу, не дожидаясь стражника.
   Спустя пару минут скрипнула дверь в камере Бертрана и, пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о притолоку, вошел палач. По-прежнему, словно был один, он стал раскладывать орудия пыток на верстаке.
   О Керлоге по городу ходило не меньше слухов, чем о сильных мира сего. Будто бы выходит он из подземелий лишь в темную ночь Самхейна, что он слеп и ориентируется с помощью магии… Будто бы собирает черепа замученных им.
   На самом же деле Керлог Ост был самым обычным человеком, которому некуда пойти и которого ничего не осталось – дом его был сожжен во время одной из войн, а семья убита. В Дартмур он пришел вместе с войсками и остался в замке. При этом от человека живого почти ничего не осталось – ни эмоций, ни желаний. Зато за эти годы он прочел столько книг, что мог потягаться с лучшими умами королевства.
   -Дождись канцлера только, - бросил ему из-за двери один из стражников.
   -Все в порядке, Неил, - раздался голос Савалла.
   Стража вытянулась по стойке, но канцлер просто прошел мимо прямиком в камеру. Керлог едва взглянул на вошедшего, продолжая свою работу.

11

Время тянулось, как плавящееся стекло - медленно и горячо. Окончательно в мир сущий его вернула скрипнувшая дверь и вошедший человек. Неторопливо и уверенно, как давно знакомы вещи, стал он перебирать пыточные эксперименты. Сотник не был дураком и понимал, что визит палача сулит немало неприятных ощущений.
"Помогите, боги..." - подумал он, немного бледнея. Хотя и так особо румянцем не пылал. Отчаяние, мрачное и упорное, подкатывало волнами. Руки напряглись, и без того натянутые цепи заскрипели.
И тут появился тот, кого Берт увидеть не ожидал. граф Кальтелл собственной персоной.
- А я и не знал, что ты у палача в подручных, граф. - Бертран согнал паникующие мысли. Савалл стал воплощением всей этой чертовой мидарийской верхушки, противником. А перед лицом противника нельзя позволять слабостей.

12

2-ой день лета 704-го года, утро

   Савалл растянул губы в скучной улыбке, кивнув Бертрану как старому приятелю. Для сотника это солнечное утро обернется кромешным адом – Керлог знает свое дело, а ему, канцлеру слишком много нужно узнать. Может самому Бертрану он зла и не желал, но уж очень вовремя тот наломал дров – исключать вероятности, что рессу известно многое о делах оппозиции нельзя.
   В камере зажгли факелы и теперь по стенам плясали тени. Стражники порой сказывали, что из камеры по ночам доносятся хрипы и стоны замученных, но Савалл не был суеверен и тем более впечатлителен, а уж летнее утро и вовсе не способствовало подобным настояниям. Встав у стены, так что тень закрывала его выше пояса, канцлер закурил самокрутку и скрестил руки на груди.
   -Ты убил мидарийского дворянина, - заговорил он, опустив, что благодарен сотнику за содеянное, - приговор – смертная казнь. А, так как слишком много прямых улик и свидетелей, то судебное разбирательство будет в утро казни и носить будет формальный характер, чтобы не гневить Дейдру. Завтра тебя казнят, Бертран. Но ты можешь взойти на плаху в человеческом виде, а не в виде куска мяса, если расскажешь все, что знаешь про оппозицию.

13

- Сионар свидетель, отец вовремя убрался отсюда, раз в Мидаисе теперь такие дворяне... - в голосе звучало плохо скрываемое презрение.
Хм...быстро у них всё как-то... Ну да и ладно.- Бертран тоже скрестил бы руки на груди, но увы, цепи были коротковаты.
- Ну да... свидетели как раз успеют выучить свой текст до завтра. 
     Отчаяние уступило место глухому противоречию. Кусок мяса - конечно, картина нерадостная. И просто так куском мяса не становятся. Но будь проклят этот граф, он еще вздумал, что запугает Тинарр-ана пытками? Эшафотом?
- Зря ты мне это предлагаешь, граф. Я могу вспомнить о твоем живейшем в оппозиции участии. Так что шел бы ты, крыса подтронная, в ту навозную кучу, откуда явился. С палачом беседовать приятнее. От него не так воняет падалью.
"Нда... впрочем, какая теперь уже разница? Уверен, и этот фелис был попросту провокацией. Ты сглупил, Берт. Дал себя обвести вокруг пальца, как мальчишка. Плати теперь. Плати, сотник. За дела и за имя. И не жалуйся." - думалось Бертрану.

14

2-ой день лета 704-го года, утро

   -Не надо валить свои огрехи на коварство мидарийцев, - рявкнул Савалл. – Вини себя за то, что попался. А папаша твой сам гнилье последнее и подал пример всем завистникам, слабакам и трусам! И, видно, трусостью заразился, раз бросил своих людей на забаву палачам.
   Но в словах Бертрана действительно было рациональное зерно. Он также мог сказать, что Савалл знал о заговоре – всем при дворе было известно о дружбе начальника королевской охраны и великого герцога Тинарр-ана. Канцлер не заботило, что будут думать окружающие, главное, чтобы ему верила королева.
   Савалла до сих пор преследовал вопрос, почему Бертран-старший, зная о нелюбви друга к королю Дэбиану, все же не рассказал ему о готовящемся заговоре? Посчитал, что для того преданность главнее? Если так, то оказался прав.
   -Лучше пусть воняет падалью, чем братоубийством, - скрепя сердце ответил герцог, - И можешь придержать свои ничтожные оскорбления для демонов Кругов.

15

-  Да-да... свободен, граф. Можешь идти. Увидимся у демонов. Лицемеры, говорят, пляшут на соседних сковородках с убийцами. Так что пришивай потолще подошвы.
Это начинало походить на перебранку торговцев на рынке. А значит, следовало прекращать. Все оскорбления в адрес отца вызвали лишь большее напряжение в руках. Одно из звеньев правой цепи тихонько разогнулось, но сотник не обратил на это внимания. Цепь как раз находилась в зоне отбрасываемой факелом тени.
"Что ж вы тянете, подонки? Решили угробить, гробьте скорей, не гневайте богов. Нет, им же обязательно надо еще и чего-нибудь разузнать... Отсюда вывод - разведка у Савалла ни к черту. Да... стареет граф, раньше любую песчинку в государстве со всех сторон знал..."

Отредактировано Бертран Тинарр-ан (2009-10-11 12:43:16)

16

2-ой день лета 704-го года, утро
       Слуга впереди освещал дорогу факелом, дрожащее пламя которого заставляло тени причудливо прыгать и изгибаться на покрытых плесенью стенах. Кэрриган нечасто приходилось спускаться в подземелья замка, но была она здесь не в первый раз, поэтому женщину не особенно угнетала мрачная обстановка.
       - Ваше Величество, неразумно это… - Голос Марлы звучал глуховато.
       - Ты слышала, что сказал стражник. Там сейчас Лорд-канцлер, палач, а еще у меня есть ты. Не переоценивай этого ресса.
       Марла недоверчиво покачала головой. Она, в отличие от королевы, могла понять, когда воин действительно хорош, а значит, опасен, и сейчас был именно такой момент. Для Кэрриган, хоть она и неплохо владела клинковым оружием, искусство боя так и осталось чем-то абстрактным.
       Тем временем, ступени кончились и Кэрриган, сопровождаемая Марлой, вошла в камеру, остановившись на пороге.

17

2-ой день лета 704-го года, утро

   Савалл обернулся на звук открывающей двери – подвели плохо смазанные петли, - и, при виде королевы, склонился в поклоне, приложив руку к груди. Керлог же по-прежнему не обращал внимания на происходящее, прислонившись к стене.
   -Ваше Величество, - тихо сказал Савалл, выпрямившись и подойдя к королеве почти вплотную, - вам не следует здесь быть – пытки вещь безобразная. А Бертран, как ни как, ваш брат. Завтра казнь, осталось лишь расспросить сотника, может ему что-то известно про оппозицию. Ну а нет, так нет.
   Держаться канцлер старался, как ни в чем не бывало, будто в него утром не швырялись его же собственными сапогами. Между тем он искренне не хотел, чтобы Кэрриган смотрела на происходящее. Не для королевы это - наблюдать за тем, как человека превращают в кусок мяса. Как человек теряет всяческое лицо и достоинство. Для этого есть люди вроде него, Савалла. Да и оскорблениями лишь в его сторону Бертран не ограничится.
   -Я вас очень прошу, Ваше Величество, - продолжил герцог, - не оставаться здесь.

18

Однако, сегодня был день веселых посещений. Честно говоря, Бертран встал бы перед королевой, если б цепи позволяли это сделать. но стоять в позе согнутого кобольда не хотелось.
- Ваше Величество, всем послам приходится оказаться в застенках, чтобы получить наконец вашу высочайшую аудиенцию?
Сотнико повернулся, чтобы лучше видеть Кэрриган - ребра отозвались горячей болью.
- Напоминать о нашем родстве опасно, граф. - с горечью усмехнулся Берт. - Хотя, пожалуй, королеве лучше бы послушаться твоего совета. А то еще не приведи боги, сон приснится. Про окровавленные ресские порты. Это ж икотка напасть может.

19

2-ой день лета 704-го года, утро
       Кэрриган медленно кивнула, несколько рассеянно выслушивая канцлера. Пленник был прикован на расстоянии около двадцати футов, то есть достаточно далеко, но королеве и от входа было видно, что потрепали его изрядно. К удивлению женщины, это не вызвало в ней никаких чувств - ни удовлетворения, ни жалости - также, как и присутствие Тейрим-Левиля в непосредственной близости. Такое ощущение, что за время, которое потребовалось на то, чтобы спуститься в подземелье, королеву изрядно подморозило.
       - Во-первых, герцог, если бы я не видела веской причины здесь находиться, я меня бы здесь не было. Во-вторых, не мне вам напоминать, чего я успела навидаться в шестнадцать лет, так что за мое душевное состояние вам уже не следует волноваться. В-третьих, я, кажется, говорила вам, что у меня нет брата. – В голосе Кэрриган разве что льдинки не звякали. Канцлер был, конечно, ни в чем не виноват, разве что в том, что оказался в королевских покоях прошлым вечером, но королева не могла найти в себе достаточно тепла, чтобы говорить с ним человеческим тоном.
       «Четвертая причина», - добавила она про себя, - в том, что королева тем отличается от простой крестьянки, что доводит начатое до конца, чего бы ей это не стоило».
       Висящего у стенки пленника королева пока решительно игнорировала. Он, вне всякого сомнения, уже понял, что ему нечего терять, а, значит, вменяемого поведения от него ждать не приходилось. Что ж, посмотрим, у кого больше терпения.
       - Пробейте его насчет Флоренс. У меня есть подозрения, что он как-то успел заморочить девчонке голову. – Кэрриган понизила голос. – Я думала о ней сегодня. Кажется, нам ничего не остается, кроме как услать ее в Брайон-холл.  Мы не успеем найти мужа и сыграть свадьбу так, чтобы ее положение осталось незамеченным.
       По лицу королевы пробежала тень. Ей нелегко далось это решение, прежде всего потому, что она боялась за сестру. Несмотря ни на что, она любила тех, кого считала своей семьей, и понимала, что лучшие врачи и охрана не заменят Флоренс родных.

20

Сотник рассмеялся. Гулко, почти так, как смеялся в обычной жизни в редкие веселые моменты.
- Да, Кэрриган. Ты никогда не искала легких путей. Даешь долгую дорогу в обход. Если хочешь причинить мне боль - это понятно. Но если тебе действительно интересно - спроси.
Тяжелая голова клонилась, сотник тряхнул головой, капельки пота отлетели прочь и осели на камнях.
- Или не осмелишься услышать, а, королева?

21

2-ой день лета 704-го года, утро
       Кэрриган повернула голову в сторону сотника, будто впервые услышав его.
       - Забавляешься, Бертран? Действительно, в твоем положении больше ничего не остается. Расскажи, если есть чем поделиться.
       Кэрриган сделала пару шагов вперед, жестом отстранив Марлу, которая попыталась встать между королевой и прикованным воином.
       - Я не хочу твоей боли. Я хочу, чтобы боль почувствовал твой отец. Чтобы он знал, что его сын, его кровь и плоть, никогда не вернется к нему. Чтобы его вечно преследовала мысль о том, что это он, он и только он виноват в твоей смерти, – Кэрриган тускло улыбнулась. 
       - Моя бы воля – тебя зарезали как свинью прямо здесь. Ведь такую смерть подарили мятежники моему отцу? – Кэрриган смотрела в глаза Бертрану, прямо, честно, не отводя взгляд. Чистейшая первоклассная ненависть светилась в глазах королевы. - Не рассказывай мне о боли, ресс. Я милосердна.

22

День у нас такой же как у вас.

Мужчина тяжело покачал головой.
- Причиной моей смерти - моя лишь глупость. Я поддался на вашу провокацию. Или, скажешь, ты не знала о том, что моя душа лежит к Флоренс? Или скажешь, что не ты подослала того холуя, предугадав мою реакцию на приставания к ней?
Бертран сел поудобнее, устало полуприкрыл глаза. Все же, кровопотеря далась ему нелегко.
- Ему хватило, когда люди Савалла привезли голову Ренхайма и бросили ему под ноги. - Бертран поднял глаза, встретившись взглядом с королевой.
- Именно. Мятежники. Отец не убивал брата.

23

2-ой день лета 704-го года, утро

   Савалл, все это время молча наблюдавший за происходившим, при последних словах Бертрана подобрался и вскинул злой взгляд на сотника.
   -Я. Не. Убивал. Ренхайма. Не убивал! – заорал он.
   И тут канцлер понял, что Кэрриган не знает о том, что Ренхайм убит. И что якобы убил он, Савалл. Вряд ли, конечно, это ввергнет королеву в дикую грусть, но сам факт, что о нем могут подумать, как о детоубийце… Ренхайму было всего восемнадцать лет, и сам герцог когда-то учил его как сына.
   -Нет, Бертран, - чуть успокоившись прошипел Савалл. Скинув сюртук и оставшись в одной рубашке, он закатал рукава до локтей, - это именно твой отец убил своего брата. Разрешение дал он. Никогда бы знать не решилась на подобное без поддержки великого герцога Тинарр-ана. И, если бы твой папаша все рассчитал получше, то не было бы не только королевы. Не было бы и той, к которой «лежала бы твоя душа». А расплачиваться ты будешь еще и за глупость отца.

24

2-ой день лета 704-го года, утро
Бертран пожал плечами. С тем, что младшего нет в живых он свыкся. Вначале было горько, теперь просто никак.
- Его привез твой слуга. От твоего имени. Это ты отрицаешь. Пускай. Отец любил брата. Он рассказал мне, потом, уже в Рассейнде, что подавляя сопротивление гвардии, дошел до покоев короля позже. Собирался всего лишь отстранить бездарного правителя от власти. Иным способом это сделать нельзя было. Никто не собирался убивать, ни его, ни королеву. Нужно было официальное отречение. Требовать его от трупа - глупо. А мой отец - не глупец, сколько бы лживые языки вроде твоего это не повторяли.
Сотник закрыл глаза и, казалось погрузился в дремоту.

25

2-ой день лета 704-го года, утро
Королева мрачнела. Паршивец все же успел дотянуться до Флоренс – лежала его душа, как же. Какая удобная душа – за две встречи определилась, к кому выгоднее лежать.
       - Отречение с клинком, приставленным к горлу? Ничего не скажешь, Бертран чтил законы, как и его прихвостни. Знаешь, он даже ведь не просто так убили отца – он соблюли про-це-ду-ру казни. – Кэрриган буквально выплюнула последние слова. – Их обезглавили по всем правилам, только вот тела не успели убрать. Знаешь, сколько крови было?
       Королева сделала еще несколько шагов вперед.
        - А впрочем, откуда тебе. Ты ведь в это время убегал, спасал свою шкуру и свою гнилую семейку, которую так замечательно подставил твой отец. Какой мерою мерите, такой и отмеряно будет вам - Кэрриган процитировала старую заповедь Дейдры, одновременно подняв руки ладонями вверх, изображая весы.


Вы здесь » Мельницы Агнир' Тесса » Королевский замок » Подземелья замка, камера-пыточная