Мельницы Агнир' Тесса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мельницы Агнир' Тесса » Королевский замок » Комнаты канцлера


Комнаты канцлера

Сообщений 1 страница 30 из 61

1

Расположены на третьем этаже западного крыла и состоят из спальни, кабинета, небольшой гардеробной и ванной комнаты. Здесь канцлер остается, когда не уезжает на ночь в свой городской дом. То есть практически каждый день.  Рядом расположена небольшая библиотека.

2

По коридору быстро шла богато одетая женщина. Темные прямые волосы были убраны в замысловатую прическу, а глубокое декольте пышного платья подчеркивало  достоинства фигуры. Баронесса Амалия фон Трейс спешила на  встречу со своим  нынешним любовником. Нужно сказать, что баронесса не отличалась высокими моральными принципами, и после смерти мужа три года назад вела очень вольный образ жизни.
       Дочь богатых родителей, она была рано выдана замуж за человека много старше себя. Спустя тринадцать лет брака, муж покинул этот мир, оставив Амалию  вдовой в двадцать восемь лет. Детей у пары так и не появилось, возможно, и к лучшему. Амалия, став за годы брака настоящей придворной дамой, не захотела менять привычный образ жизни и осталась в городском доме, в Дартмуре.
       Женщина неплохая, но крайне легкомысленная и охочая до удовольствий, Амалия имела своеобразные взгляды на жизнь. К любовникам она относилась достаточно цинично, не гнушаясь принимать богатые подарки, хотя и не скатывалась до положения вульгарной содержанки.
      Около месяца назад на женщину обратил благосклонный взгляд Лорд-канцлер, имевший репутацию порядочного бабника, и Амалия  с охотой поддержала завязавшуюся интрижку. Сейчас отношения были в самом разгаре, и Амалия тянула из графа деньги, подарки и драгоценности, умело манипулируя природными данными. Достаточно эффектная дама, Амалия имела большой опыт в отношениях с мужчинами, который не стеснялась применять.
        Зная, что за последние несколько лет  граф Савалл ни разу не оставался с женщиной  больше чем на месяц-полтора и предчувствуя скорый разрыв, баронесса была полна желания получить все, что может из этих отношений.
      С такими больше практичными, чем печальными мыслями Амалия дошла до кабинета графа Савалла. Остановившись около двери, баронесса оглядела себя, поправила выбившуюся из прически прядь и покусала губы, чтобы те порозовели. Еще раз глубоко вздохнув, Амалия подняла руку, постучалась и, дождавшись ответа, вошла.

3

Савалл велел входить, не поднимая головы от бумаг. Его секретарь Сильвестр Гарнер дописывал письмо под диктовку, а сам канцлер бегло просматривал донесения с границ. Его беспокоила новость о Темной Сотне Рассейнда, то и дело маячившей у южных границ Мидариса.
     Однако меж тем вошедший человек стоял у входа, – не было слышно шагов, - и Савалл указал рукой на диван, стоявший посреди кабинета возле низкого столика.
     -Это все, милорд? – спросил Гарнер, поставив последнюю точку и, прокатав лист пресс-папье, отдал его на подпись канцлеру. Тот отложил кипу бумаг, от которой нормальный человек бы давно сошел с ума, внимательно просмотрел написанное, перепроверяя свои же слова, - Сильвестру, работавшему на него семь лет, Савалл доверял почти как себе. Удовлетворенно кивнув, канцлер поставил размашистую, с сильным наклоном вправо, подпись и хотел было вновь вернуться к работе, когда Сильвестр кашлянул, привлекая внимание и объявил:
     -К вам гостья, милорд.
    Савалл нехотя поднял наконец взгляд – он терпеть не мог, когда его отрывали от работы. Увидев Амалию, он нахмурился. Недавно он случайно увидел ее в компании какого-то хлыща, ведущего себя очень двусмысленно. А баронессе, казалось, это было весьма по вкусу. Савалл не питал иллюзий насчет абсолютного большинства своих дам, но это не значило, что он не ревновал. Собственнический инстинкт у канцлера был развит как нельзя лучше.
    -Спасибо, господин Гарнер, можете идти.
    -Да, милорд, Ее Величество желает вас видеть сегодня ближе к вечеру. Вот записка.
    -Благодарю, можете идти, - сказал Савалл, принимая небольшой конверт от секретаря и поднимаясь на ноги.
   Как только за Сильвестром закрылась дверь, Савалл опустился в кресло и, сцепив перед собой пальцы в замок, вкрадчиво спросил:
     -Ты что-то хотела, Амалия? Мы договорились встретиться вечером.

4

Не обескураженная более чем холодным приемом, Амалия сладко улыбнулась, и присела в реверансе. Канцлер был человеком не самым учтивым с дамами, что она успела испытать на себе. Впрочем, поведение графа сильно зависело от настроения, владевшего им в данную минуту.
       - Я очень соскучилась, милорд. А до вечера еще так далеко… - скромно опустив глаза, прощебетала баронесса, не забыв, впрочем, придать необходимый оттенок последним словам. На самом деле у ее прихода имелась вполне определенная цель, никак не связанная с любовными делами, но делать так, чтобы канцлер догадался о ней раньше, чем это было ей нужно, Амалия не хотела.
      - Мы не виделись почти три дня. Вы стали забывать меня, - шутливо укорила женщина любовника, тоном, который подразумевал абсолютную невозможность и даже абсурдность такого предположения. Баронесса не желала поддерживать серьезное настроение графа, надеясь, что пара томных взглядов, намекающих на нечто большее, как всегда заставит мужчину переключиться на другие темы и улучшат его настроение.
     А хорошее настроение канцлера было крайне необходимо Амалии сейчас. На этот раз, ее целью было не выклянчить себе безделушку, ей требовалась крупная сумма денег. Двоюродный племянник баронессы, человек слабый и негодный, но за что-то ею любимый, недавно крупно проигрался в карты. Долг нужно было вернуть послезавтра, и время поджимало. Не то чтобы Амалия никак не могла найти этих денег, но зачем использовать то, что можно потратить на развлечения и платья, если нужды мог удовлетворить богатый любовник?
     Но как женщина умная, заговаривать об этом прямо сейчас баронесса не собиралась.
Амалия обошла стол, приблизившись к канцлеру сбоку, и ласкающим движением руки прошлась по шее. Опустившись ниже, тонкие пальцы расстегнули первые пуговицы камзола.

Отредактировано NPC (2009-02-06 00:46:26)

5

Савалл раздраженно повел плечами – по вполне понятным причинам, он не терпел, когда ему касались груди. Причина, по которой он три дня не навещал любовницу, была банальна – работа поглощала все время. Да еще и чрезмерная любовь баронессы к наживе стала утомлять канцлера. Он был достаточно состоятелен, чтобы оплатить капризы своей женщины, но никогда не входил в список богатейших аристократов королевства. Честная служба и некоторые личные принципы не способствовали наживе. Времени же вложиться в какие-то иные предприятия не хватало. Савалл даже практически не занимался управлением собственного графства – тут он полностью доверял старому управляющему, помогавшему еще его отцу. Сейчас канцлер знал, что Амалия нанесла ему визит не из вежливости или потому, что соскучилась, скорей всего случилось что-то непредвиденное.
   Канцлер скривился, когда рука баронессы все же скользнула ему на грудь, и быстро поднялся, держа Амалию за запястья. Женщина была невысока и теперь смотрела на него снизу вверх. Вдруг на Савалла накатила волна дикого раздражения. Она стоит перед ним и очевидно ждет, что он ей поможет, сама же при этом накануне висела на каком-то недоноске.
   -Что случилось, милая моя? – спросил Савалл елейно, однако стиснул тонкие запястья женщины. – Может тебя обидел тот молодой человек, с которым ты так приятно проводила время намедни? Он тебя чем-то обидел?

6

Улыбка баронессы, изначально не требующая от нее больших усилий, становилась все напряженнее и напряженнее. Нависавший над нею граф сжимал запястья слишком сильно – на нежной ухоженной коже рук уже должны были остаться синяки, а если мужчина не перестанет усиливать нажим, то вовсе могут быть повреждены запястья.
       Сначала мягко, а потом все сильнее Амалия попыталась освободить руки, но безрезультатно.
       - Я не понимаю, о чем вы, граф! Меня кто-то оговорил, завистники… - начала оправдываться женщина, судорожно соображая, мог ли канцлер лично застукать ее с молодым Раймондом. Ничего серьезного, всего лишь смазливый юноша, с которым она и провела вместе всего-то полчаса, а как подвел ее этот эпизод. Женщина даже застонала от разочарования – всем было известно, что граф Тейрим-Левиль ревнив, как сто тысяч чертей, надо же ей было так проколоться.
      - Граф, вы делаете мне больно! – взвизгнула женщина, уже не в силах терпеть боль в запястьях. – Отпустите меня сейчас же!
     Осознание того, что денег она скорее всего уже не получит, раздосадовало женщину. Раздражение, смешанное со страхом, толкало Амалию на необдуманные поступки, которые могли стоить ей многого, особенно, когда канцлер в таком настроении.
      Уже не осторожничая, баронесса пыталась высвободить руки, чувствуя, как надвигается что-то нехорошее.
       - Я и не думала изменять вам, Савалл, отпустите же меня наконец! Хотя если мужчина не уделяет женщине внимания, так как это делали вы, она много что может себе позволить, - выпалив это, баронесса осеклась, почувствовав свою ошибку.

7

Ни одной здравой мысли не пронеслось в голове канцлера, тело среагировало быстрее. Савалл наотмашь ударил баронессу тыльной стороной ладони по лицу, одновременно отпуская ее запястья. Женщина, старавшаяся вырваться, по инерции упала на пол.
    День начинался отвратительно.
    Пребывая в раздражении, Савалл был способен на что угодно и, отойдя, очень редко жалел о содеянном. С другой стороны, он еще с юных лет перестал питать иллюзии на счет честности. Его сын рос без матери из-за этих иллюзий. Баронесса же была ничем не хуже большинства придворных дам и, в общем, пока что целиком и полностью устраивала канцлера. Однако извиняться мужчина не собирался, не чувствуя за собой вины.
   Опустив глаза, он взглянул на Амалию. Красивая женщина и знает, как себя преподнести. Было крайне непривычно видеть ее в подобном положении – в принципе, остыв, Савалл понимал, что для баронессы это обидно и даже унизительно. Вздохнув, он протянул ей руку, предлагая подняться:
   -Возьмите меня за руку и поднимайтесь, баронесса, - уже другим,  чуть более мягким тоном сказал он.  – Ну же. Я погорячился. Вставайте, негоже, что бы вас видели в таком состоянии.

8

Не так уж сильно ударившись при падении, баронесса, тем не менее, не сразу нашла в себе силы подняться на ноги. Нет, она не питала иллюзий насчет канцлера - в плохом настроении он становился груб и неучтив, но то, что граф Савалл способен поднять руку на женщину, она не ожидала. Амалия почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ее, дочь дворянина, отхлестали по лицу как деревенскую девку, как последнюю проститутку!
      Не желая принимать руки канцлера, женщина поднялась самостоятельно, и сделав пару шагов застыла спиной к графу, опираясь на спинку кресла. Щека горела огнем. Подняв руку, Амалия коснулась скулы и посмотрела на пальцы. Следов крови не было, хотя ей показалось, что что-то оцарапало ее, возможно, перстень на руке канцлера. Пульсирующий след обещал превратиться в хороший полноценный синяк уже через пару часов.
       Амалия не отличалась болезненной гордостью, не придерживалась высоких моральных принципов. Но позволить обращаться с собой как со служанкой, более того, как с вещью, женщина, в чьих жилах текла дворянская кровь, не могла.
       От того, чтобы немедленно уйти, хлопнув дверью, и больше никогда не видеть этого мужчину, баронессу удержало лишь смутное ощущение того, что канцлер сам осознал то, что натворил. Интонация была извиняющейся, хоть и слова не подразумевали просьбы о прощении.
      Терять такого влиятельного любовника баронесса не хотела. Ей было хорошо с ним в постели и, в целом, граф умел быть обходительным, когда хотел. Не зная как ей поступить, Амалия осталась на месте, позволяя гордости и разуму бороться в себе.

9

Савалл закатил глаза, когда баронесса не приняла его руки – надо же внезапно проснулась гордость. Тем не менее, у канцлера на вечер было запланировано приятное времяпрепровождение, и планы свои менять он был не намерен. А для этого все же было необходимо соответствующее настроение любовницы. Не то, что бы его заботили переживания женщины, но все же он действительно перегнул палку, хотя, по сути, это было не важно.
     Канцлер вспомнил первую неделю их отношений, – все, как всегда, - ухаживания, учтивые поклоны и улыбки, целование рук, ни разу он не повел себя по-хамски или пренебрежительно за это время… А потом все сошло на нет. Как всегда. Почему так происходило, Савалл не мог понять и объяснить. Слишком быстро испарялась всякая новизна, уступая место глухому раздражению.
     Окинув взглядом фигуру женщины, Савалл не сдержался и, подойдя сзади, одной рукой обвил баронессу за талию, другой - приобнял за плечо.  Стараясь не обращать внимания на декольте, на которое открывался прекрасный вид, мужчина склонился к уху Амалии. Мазнув по шее поцелуем, он шепнул:
     -Ну, не сердись, Амалия, просто у меня сейчас тяжелое время, все навалилось. Может, я могу что-то сделать для тебя?

10

Женщина вздрогнула, почувствовав прикосновения графа. Вырываться она не стала, но и отвечать на поцелуй желания не было.
       -Не сердись? По-вашему, то, что вы сделали, должно вызвать лишь легкое недовольство? – Амалия еще раз потрогала скулу, поморщившись от боли. – Вы представляете, милорд, какой останется след?
       Впрочем, по тону вопроса было понятно, что баронесса решила спустить произошедшее на тормозах. Желание быть рядом со вторым лицом королевства победило гордость, и сейчас Амалия всего лишь пыталась выжать максимум пользы для себя.
       Освободившись от объятий, баронесса повернулась лицом к канцлеру, несколько отдалившись от него. Женщина прекрасно понимала, что раз канцлер пошел на примирение, у него есть на нее планы, а это значит, что поломавшись, можно достичь определенной выгоды для себя. Главное не переборщить - граф никогда не отличался терпением.
       Повернув голову здоровой стороной к канцлеру, Амалия сделала вид, что смотрит в окно. Женщина сложила руки под грудью и, не забывая удерживать на лице печальное выражение, произнесла:
       - После того, что случилось, я бы не смогла ничего принять от вас для себя, милорд. Но Анри, мой бедный Анри … - Заметив недоумение на лице мужчины, баронесса пояснила. – Это мой племянник, милорд, я как-то упоминала о нем. Мальчик попал в дурную компанию. Он еще такой наивный, и я уверена, что он просто запутался. Проще говоря, мальчик проигрался в карты и уже послезавтра нужно вернуть долг.
      Амалия вздохнула, и покосилась на канцлера, следя за реакцией на свои слова.

11

Савалл не собирался отпускать от себя женщину с таким шикарным вырезом. Ему еще предстоял полный рабочий день, насыщенной бумажной канителью и обществом людей, многих из которых он видеть не желал, так что граф решил для начала набраться хороших впечатлений.
   Канцлер снова приблизился к любовнице и легко провел тыльной стороной ладони по линии декольте, глядя при этом женщине в глаза.  На щеке стремительно наливался цветом синяк и Савалл досадливо поморщился, не желая видеть подобную картину вечером. Вслух же мягко произнес:
   -Мне очень жаль. Такую красоту нельзя портить, сходите к нашему лекарю, он врач от бога, снимет ушиб.
   О, это напускное расстройство. Веками мужчины видели его и лишь дураки принимали за чистую монету, но и более прозорливые не могли отказать женщине, принявшей на себя роль страдалицы. Савалл ухмыльнулся, понимая, что с него снова тянут деньги. Несколько раз баронесса упоминала своего племянника Анри и тот, если действительно был реальной личностью, а не плодом бурной фантазии Амалии, представлялся Саваллу бесхребетным нытиком. Было безумием оплачивать чьи-то карточные долги, но Савалла в данный момент устраивала роль спонсора – легче было представить, что эти деньги он тратит для собственных нужд и для развлечения своей женщины.
   -Да, действительно, бедный мальчик, - ернически покачал головой канцлер, - наверное, его судьбу мы обсудим вечером или же завтра поутру.

12

Баронесса обиженно надула губки на ехидное замечание канцлера. Признаться, Амалия ожидала, что после того, как он с ней обошелся, граф Савалл будет более сговорчив.
       - Ах, вечером… - Амалия вывернулась из рук канцлера. – Тогда вечером и продолжим нашу беседу.
     Баронесса пересекла в комнату, и озабоченно принялась изучать свое отражение.
     - Граф, вы просто невыносимы иногда. Ну что вы мне прикажете делать с таким лицом? – почувствовав, что перегибает палку и мужчине скоро просто надоест ее нытье, женщина сменила тему.
     - Вы не могли послать за лекарем, милорд? Вряд ли меня поймут правильно, если я покажусь из вашего кабинета с разбитым лицом. – Амалия не удержалась, чтобы не подбавить в голос яду. Впрочем, женщина была почти уверена, что своего она добилась и вечером или утром граф даст ей эти деньги.
      Последний раз взглянув на себя и поморщившись, однако, не слишком сильно – баронесса следила за мимикой, опасаясь морщин, - Амалия отвернулась от зеркала. Вопросительно взглянув на канцлера, баронесса присела на диван, всем своим видом показывая, что в таком состоянии она с места не сдвинется.

Отредактировано NPC (2009-02-07 20:50:38)

13

Графу надоело бегать за женщиной, поэтому в сердцах махнув на нее рукой, он дернул за шнур, который привел в действие колокольчик в расположенном рядом кабинете Сильвестра. Через минуту появился и сам секретарь. Склонив голову в легком поклоне, он спокойно спросил:
   -Звали, ваша светлость?
    -Да, Сильвестр. Будьте добры, распорядитесь, чтобы пригласили господина Эленхайма. И как можно быстрее.
    Савалла порой дико раздражал лекарь-фелис, лезший со своими нравоучениями, куда его не просили. Однако его талантов нельзя было не отметить – для фелисов была  типична врачебная деятельность и Эленхайм со своей работой справлялся просто на ура. Ему под силу было практически все: начиная от снятия ушибов и заканчивая лечением заражения крови. Отдельно Савалл был ему благодарен за то, что старый фелис составлял для него лекарственные составы, которые значительно облегчали жизнь.
   Предложив жестом баронессе присесть на диван, сам Савалл притащил со стола покинутые бумаги и уселся в кресло напротив. Вытянув ноги, он нашарил на столике трубку, примял большим пальцем табак и закурил. Одним из излюбленных фокусов, которому Савалла научили еще в бытность обучения, было «поджигание пальца». Дамочек это жутко пугало и забавляло, а графу позволяло не возиться с раскуриванием трубки. Правда, было довольно больно, но оно того стоило. Со временем ко всему привыкаешь.
   Решив, что пока что хватит его внимания с любовницы, канцлер углубился в чтение бумаг. Скоро у него была запланирована встреча, к которой следовало подготовиться. Спустя пару минут дела государства вытеснили из сознания дела личные, однако Савалла вернул к реальным событиям явившийся Эленхайм.
   Иногда канцлеру казалось, что Эленхайм постоянно виляет хвостом, как большой кот, хотя хвоста никакого наблюдать не приходилось. Фелис был скуп на слова, если, конечно, его не заносило, и он не принимался читать нотации о безалаберности. Вот сейчас, лишь кинув взгляд на лицо Амалии, Эленхайм закатил глаза и, как показалось Саваллу, тихо зашипел.
   -Вы в своем репертуаре, ваша светлость, - проскрипел фелис.
   -Вы на меня наговариваете, - вяло отмахнулся Савалл. – Это форс-мажор.
   -Конечно, ваша светлость, как всегда.
   Теперь пришла очередь Савалла закатывать глаза. К счастью, стрелки часов подходили к намеченному времени и граф, поспешно собрав бумаги, поспешил удалиться, бросив на последок:
   -Баронесса, наш договор в силе. А сейчас мне нужно идти. Все что вам нужно, господин Эленхайм, вы можете просить у господина Гарнера, он распорядится.

14

Первая игровая дюжина - 56-68 дни весны 703 года.

Проводив мужчину взглядом, Амалия с трудом удержалась, чтобы не сострить ему вслед рожицу, как бы по-детски это не выглядело. Сейчас женщина чувствовала досаду, была собой недовольна и уязвленная гордость все еще не успокоилась.
       - Миледи, попрошу вас к свету, - Грегори, старый фелис, как всегда был немногословен. Разложив на тумбочке склянки с содержимым разных цветов, чистые бинты и другие приспособления, вид которых неподготовленному человеку ни о чем не говорил, фелис поманил баронессу к окну, и осторожно касаясь тонкими пальцами щеки, стал осматривать ее лицо.
       Недовольно покачал головой, Эленхайм что-то пробормотал про себя, и смочил чистый бинт жидкостью из пузатой склянки.
        - Господин Эленхайм? - Амалия, естественно, промолчать не могла, когда речь шла об ее драгоценной внешности. Со страхом ожидая вердикта фелиса, она застыла в неудобной позе с задранным вверх подбородком.
        - Это можно убрать прямо сейчас? - Брезгливо поморщившись - жидкость во флаконе источала резкий, не особенно приятный запах - спросила она, коснувшись скулы.
       - Уберите руки, баронесса. Следов не останется, если вы не будете мне мешать. - Резко оборвал Амалию Грегори, легкими касаниями обрабатывая ушиб. – Вот и все. Через пятнадцать минут все пройдет.
       Еще раз состроив недовольную гримасу, фелис собрал свои лекарские принадлежность и покинул кабинет графа.
      Баронесса, не утерпев, подлетела к зеркалу и удовлетворенно улыбнулась. Краснота пропадала на глазах. Просидев в кабинете канцлера необходимое время, Амалия решила, что уже может показаться на люди, и последовала примеру фелиса.

Отредактировано NPC (2009-02-15 12:02:10)

15

56-й день весны 703 года. 1-й день 1-й дюжины
   Посольская карета остановилась у ворот замка Дартмура, отсюда Мехмеду придется идти пешком. О боже, как он ненавидит эту дорогу. Сипах, в силу своей хромоногости, преодолевал путь от ворот до покоев минут за двадцать, если не тридцать, а потому посол терпеть не мог посещать канцлера и королеву. Сегодня был другой случай, достоверные источники сообщили о прибытии pассендского посольства, а Мехмеду не терпелось поближе познакомиться с новым коллегой, а также сразу узнать о планах развития отношений между королевством и княжеством. Кроме всего посол имел достаточно большое количество договоров о торговле, которые следовало представить королевскому двору Мидариса.
   Дорога от ворот до кабинета канцлера пролетела очень быстро: уж больно сильно увлекла Мехмеда мысль о предстоящем знакомстве с Бертраном, а особенно его замыслами. Хотя посол не надеялся сейчас встретится с pассейндским послом, но вот слегка затронуть эту тему в разговоре с канцлером было можно.
   К несчастью, Савалла не оказалось на месте. Слуга, попросив Мехмеда подождать, удалился на поиски канцлера, дабы сообщить ему известие о прибытии очередного посла.

Отредактировано Мехмед (2009-02-19 22:22:41)

16

56-й день весны 703 года.  Вечер 1-ого дня 1-й дюжины

--->Приемная

  Когда Савалл наконец добрался до кабинета, ему хотелось только одного, чтобы его никто не трогал, однако предстояло еще пообщаться с Фицроем. Каково же было его разочарование, когда на пороге его встретил Сильвестр с новостью о том, что в кабинете его ждет ибн Меджид.
   И хотя Меджид в Дартмуре появился совсем недавно, даже идиоту было понятно, что новому послу палец в рот не клади. Так что приходилось действовать с некоторой оглядкой.
   -Если придет Фицрой, загоните его к себе в кабинет, чтобы не маячил тут, - велел канцлер секретарю.
   Встряхнувшись, как большая собака, Савалл открыл дверь кабинета и, кивнув послу в знак приветствия, прошел за стол, предложив Меджиду занять место напротив. Бросив взгляд в окно, граф убедился в своих подозрениях, что уже смеркается, и тяжело вздохнул. Начинали болеть ноги, и сейчас Савалл мог искренне посочувствовать хромому Мехмеду.
   -Доброго вечера, сипах. Однако добрые гости не приходят в столь поздний час. У вас что-то срочное?

17

56-й день весны 703 года. 1-й день 1-й дюжины

   Появление Савалла обрадовало Мехмеда, однако он отметил, что день подходил к концу, а потому скорее всего долго разговаривать с канцлером ему не удастся. Вежливо кивнув хозяину кабинета, посол уселся на предложенное место, а на стол положил приличную пачку бумаг – это были договора по торговле, которые следовало рассмотреть послу и канцлеру.
   -Не хочу вас задерживать, канцлер, потому приступим сразу к делу, - Мехмед уже не хотел начинать разговор с интересующей его темы, предпочитая оставить ее на конец, - здесь договора, я думаю, вы и без меня сможете их рассмотреть, обсудить их с королевой и уже тогда дать свой ответ на наши предложения.
   -К слову, как ваши отношения с княжеством Рассейнд? Всем известно, что между вашими государствами нарастает напряжение,  - тут пожилой посол хитро улыбнулся своим мыслям, но решил продолжить, - Собираетесь ли вы урегулировать ваш конфликт? Не хотелось бы видеть войну столь сильных государств, особенно нам – мадлонгцам, привыкшим к мирному разрешению конфликтов, - Мехмед, конечно, преувеличил любовь Султаната к миру, все-таки Мадлонг воевал, причем воевал постоянно, но с государствами поменьше.
   -Вы поймите, мы ни в коем случае не желаем вмешиваться в дела Мидариса, все-таки это исключительно ваши проблемы и вы в состоянии их решить, - посол лгал, прекрасно понимая, что Савалл знает, на этот раз султанат не останется в стороне и влезет в любой конфликт между Рассейндом и Мидарисом.
   -Мы бы хотели сохранить наши торговые контакты, - продолжал сипах свою песню, - а, как известно, княжество Рассейнд лежит на торговом пути в ваше королевство. Возможно, нам стоит переориентировать торговлю на море? – больше подсказывать Мехмед не желал, однако в один из договоров касался данной проблемы. Торговля между Мидарисом и Мадлонгом в основном велась через Рассейнд, однако княжество брало невероятно высокие пошлины за проезд, а это было не выгодно не только для королевства, но и султаната.
   -Я слышал, приехал новый посол из княжества. Если не секрет, можете что-либо сказать на этот счет? – Мехмед наконец подвел к тому, что на самом деле его интересовало, однако сделал он это чересчур нагло, о чем сразу догадался.

Отредактировано Мехмед (2009-02-20 14:53:45)

18

56-й день весны 703 года.  Вечер 1-ого дня 1-й дюжины

-Можно сказать лишь то, что все, вас интересующее, сможете узнать завтра – послы будут представляться ко двору и Ее Величеству, - Савалл устало потер лоб. Обычно в такой час он был еще полон сил, но, видимо, переживания на счет Бертрана утомили сильней любых других дел.
   Саваллу казалось, что Мехмед неверно толкует его положение в королевстве. С подобными вопросами следовало обращаться к королеве – она занималась торговлей, как, впрочем, и почти всем, что касалось жизни королевства.
  -Насчет торговли я не в силах ничего вам сказать, посол, - пожал плечами канцлер, откинувшись в кресле, - на все ваши вопросы способна ответить лишь королева, так что, если хотите, я могу лишь передать ей ваши договоры и пожелания. Или, впрочем, вы можете сделать это сами. Время вы знаете: как всегда, сразу после полудня.
   Граф подался вперед и придвинул стопку договоров обратно к ибн Меджиду. Намеренно опустив вопросы, связанные с Рассейндом, Савалл поднял взгляд на посла и жестко добавил:
   -Привыкайте, Мехмед, здесь не Мадлонг, здесь все решает монарх.

19

56-й день весны 703 года. 1-й день 1-й дюжины

   Сипах был разочарован. Во-первых, Савалл ничего не сказал о новом после, да и вообще был не разговорчив, хотя чего еще ожидать от уставшего мужчины? Во-вторых, договора, которые готовил Мехмед, канцлер рассмотреть отказался, а завтра их стоит представить королеве, хотя в планах сипаха было, что эти договора, ну или хотя бы большинство из них, будут подписаны завтра на приеме.
   Слегка расстроенный и оскорбленный посол взял все документы, выбрал из них пару особенно важных и положил обратно на стол.
   -Я буду рад, если королева рассмотрит эти бумаги, - сказал Мехмед, подымаясь из-за стола, - Их прочтение займет не более десяти минут, а выгода, которую принесут нам эти договора, будет крайне велика.
Собрав оставшиеся документы в кучу, посол кивнул канцлеру и вышел. Мехмед не стал комментировать слова канцлера относительно управления в Мадлонге, хотя он очень хотел сказать Саваллу, чтобы тот лучше вникал в дела своего королевства, а не в дела чужого государства. Вступать в открытый конфликт с канцлером было недопустимо для посла, а потому мужчина предпочел сделать вид, что он подобных слов не слышал.
   Дорога до кареты заняла еще минут тридцать. Мехмед отправился обратно в здание посольство, усталый и расстроенный безуспешным походом в замок. Там он намеревался выспаться и хорошенько подготовиться к завтрашнему приему.

20

56-й день весны 703 года.  Вечер 1-ого дня 1-й дюжины

   Как только Мехмед скрылся за дверью, вошел Сильвестр и оглянулся на дверь, желая удостовериться, что посол ушел. Вид у секретаря был взъерошенный, впрочем, обычно так выглядели люди, проведшие некоторое время в замкнутом пространстве с Феликсом Фицроем.
   -К вам барон, милорд, - ошалело доложил Сильвестр.
   -Он знает, Гарнер, - проскрипело из-за плеча секретаря, - он же сам меня вызвал.
   -Так положено, господин, - недоуменно ответил Сильвестр.
   -Положено, положено… Уйди.
   В кабинет просочилась долговязая нескладная фигура барона Фицроя. Хотя за ним и значился дворянский титул, сам он себя таковым не мнил. Более того, Феликса раздражало все, что было связано с «высокородными», так что аристократия он просто ненавидел и всячески это показывал. Ему казалось, что, если ты аристократ – у тебя только поэтому должны быть деньги. А их не было и Феликсу вместо того, чтобы только шляться по кабакам и борделям, приходилось нести службу, хотя и не в прямом смысле этого слова. Сам он называл свою работу подставным актерством, и порой она даже доставляла Феликсу некое неизъяснимое извращенное удовольствие. Особенно, когда дело доходило до поножовщины. В общем и целом можно сказать, что Феликс Фицрой был далек от облика благородного рыцаря как никто другой.
   Гарнер выскочил за дверь, а Феликс направился к столу канцлера, усевшись без приглашения напротив.
   -Что опять такое? – противным голосом спросил он. – Опять шалят, проказники? Или это все новый посол твоих горячо любимых рессов, канцлер?

21

56-й день весны 703 года.  Вечер 1-ого дня 1-й дюжины

Савалл даже глазом не повел на наглость Фицроя – с ним канцлер был знаком давно и, видимо, бесповоротно. Феликс был слишком ценным человеком, поэтому ему спускалось многое – барон мог хоть в скатерть сморкаться на приемах, хотя Савалл искренне надеялся, что до такого дойдет не скоро. Сегодня было великой удачей, что Фицрой явился трезвым, однако более желтый, чем обычно цвет лица свидетельствовал о тяжелой ночи и утре.
    Желая позлить агента, Савалл достал трубку, прижал трубочную смесь большим пальцем и закурил. Он прекрасно знал, что Феликс терпеть не может дым, хотя непонятно было, как тогда он умудряется ходить по всевозможным притонам города? Впрочем, если Феликс служит постоянным источником головной боли, можно немного отравить жизнь и ему. 
   -Судя по всему, ты провел весь день, маясь головой, -  или, что там у тебя? – так откуда же уже знаешь о явлении рессов в Дартмур?

22

56-й день весны 703 года.  Вечер 1-ого дня 1-й дюжины

Феликс вперил в канцлера тяжелый взгляд, стараясь загипнотизировать. От дыма его тошнило и начинала нещадно болеть голова. Кабаки были для него проклятием, поэтому он предпочитал мгновенно напиться, чтобы тошнило в этот раз уже по другой причине, так было предпочтительней.
   -Откуда я знаю? – удивился он. – Да они пронеслись мимо меня, когда я шел к тебе на свидание, милый мой, чуть не сбили – мне же пришлось ждать, пока ты еще языком почешешь с этим мадлонгцем. Вот уж ушлый народец... Прекрати курить, чтоб тебя черти взяли!
   Феликс не успел отреагировать, когда Савалл наклонился и двинул агента в лоб раскрытой ладонью. Тот отшатнулся, злобно глянул на начальника и фыркнул. Обижено потерев лоб, Фицрой отодвинулся подальше.
   -И, конечно, милорд хочет, чтобы несчастный бедный Феликс проследил за коварными, коварными рессами – что делают, с кем разговаривают, под каким кустом гадят, - и доложил? И при этом Феликсу желательно все же остаться в живых?

Отредактировано Феликс Фицрой (2009-02-22 13:08:11)

23

56-й день весны 703 года.  Вечер 1-ого дня 1-й дюжины

-Желательно для тебя, - ответил Савалл.
   Он знал Феликса довольно давно и до сих пор не мог в толк взять, как тому удалось выбраться из ряда передряг. Физической силой или красноречием тот никогда не обладал. Видимо актерский дар и быстрые ноги решили дело.
   Без сомнения, Фицрой был одним, если не самым, ценным агентом Инквизиции. Его наглость и беспардонность, а также умение притвориться тем, кем он не является, позволяли ему пройти туда, куда другим дорога была заказана. Саваллу казалось, что Феликс не являлся и самим собой – эдакий человек без личности, которую заменило хамство и цинизм.
   -Разыщи рессов, узнай, где они остановились и с кем разговаривают, может среди них найдутся наши подпольные друзья или кто-то новенький. По возможности – о чем, - продолжил Савалл, выпустив колечки дыма и благополучно проигнорировав недовольный вид Феликса, которого, суда по лицу, должно было вот-вот стошнить на ковер. – Отползай из замка и там уж выворачивайся. Все, давай, Феликс, проваливай, доложишь завтра до полудня.

24

Утро 57-ой дня весны 703-го года. 2-й день 1-й дюжины.

   Когда Савалл вернулся с утренней тренировки, Амалия еще спала. Канцлер прошел в ванну тихо, чтобы не разбудить женщину и плотно прикрыл за собой дверь.
   Дварфа-инженера Рыса можно было простить за все его пьяные выходки лишь потому, что именно ему в голову пришла идея так называемого водопровода. Правда случались периодические перебои с водой, и легко можно было обвариться или же попасть под ледяную струю. Однако, стоя сейчас под теплой водой, смывающей утреннюю весеннюю промозглость и усталость, Савалл был, пожалуй, самым счастливым человеком. Тут же на низкой скамеечке лежали чистые брюки и рубашка, которые граф натянул, вытершись большим полотенцем.
   Вернувшись в спальню, Савалл присел на край собственной постели рядом с Амалией и поправил одеяло на плечах любовницы. За ночь камин в спальне прогорел, погасли даже угли, а окно было приоткрыто, впуская не только свежий воздух, но и ночную весенний сырой холод. К утру в комнате было весьма прохладно и даже зябко. Подумав, Савалл принес еще одно одеяло – шерстяное, тонкое, но очень теплое. После ночи канцлер подзабыл вчерашнюю ссору с баронессой. Поплотнее стянув шнуровку на груди, он легко коснулся щеки Амалии, отведя разметавшиеся во сне волосы. Красивая женщина. Ничем не отличается от других, но действительно красивая. Утешения и поддержки у баронессы Савалл не искал, так что ее общество устраивало его полностью. По крайней мере, пока не повторится недавний инцидент – один раз можно счесть за простое недоразумение. Все же Амалия ясно дала понять, что ей нужна некоторая сумма и Савалл был намерен исполнить данное женщине обещание.

25

Утро 57-ой дня весны 703-го года. 2-й день 1-й дюжины.
       Почувствовав касание, Амалия улыбнулась, и, не открывая глаз, перевернулась на спину. Все тело приятно ломило. Воспоминания о прошлой ночи остались несколько сумбурные, но на редкость сладкие. Сказать, что рядом с канцлером ее держат лишь положение и деньги, однозначно значило соврать. Да и не содержанка она, чтобы оставаться рядом с мужчиной только ради денег.
       Женщина открыла глаза и увидела рядом с собой Савалла. Это Амалию несколько удивило – граф нечасто баловал ее своим присутствием поутру, - но, впрочем, нисколько не расстроило. Женщина поднялась на постели и села. Одеяло упало до талии, а так как ночных рубашек баронесса не признавала, зрелище открылось весьма завлекательное. Впрочем, баронессу это не смутило. Еще не хватало ей стесняться собственного любовника.
       Женщина отвела с лица волосы, и обернулась к Саваллу.
        - Доброе утро, граф, - голос чуть хрипловат со сна, но Амалия уже проснулась. Она вообще отличалась тем, что быстро приходила в себя со сна.
       Заметив, что волосы на голове графа еще влажные, Амалия протянула руку и легко коснулась виска любовника.
       - Вы тренировались, милорд? Так рано? – с этими словами Амалия подобрала под себя ноги и подтянула одеяло повыше. Ее аппетиты были полностью удовлетворены прошлой ночью, и сейчас баронесса чувствовала тепло и непривычную полусонную мягкость.   
       Проведя рукой по одеялу, Амалия увидела, что поверх тонкого кто-то укрыл ее теплым, шерстяным. Неужто граф? Странно. Никогда он не отличался повышенной заботливостью. Одно из двух – либо мужчина желает, чтобы их отношения переросли в нечто больше или, наоборот, с неожиданной деликатностью готовит ее к разрыву.
       Даже не зная, что бы смутило ее больше, Амалия решила пока не думать об этом.

26

Утро 57-ой дня весны 703-го года. 2-й день 1-й дюжины.

   Савалл усмехнулся на вопрос баронессы и набросил той на плечи шерстяное одеяло.
   -Весьма прохладно, можешь простыть, - пояснил он и огладил бороду, топорщащуюся от воды в разные стороны, - а для пробежки – самое лучшее время.
   Граф пристально взглянул на Амалию. Женщина казалась на редкость умиротворенной и теплой со сна – такой Савалл видел баронессу все раз или два. Впрочем, подумалось ему, возможно, он сам виноват в таком раскладе, практически не уделяя внимания любовнице. Однако подобные мысли никогда не задерживались надолго. Дела государства и короны превыше всего, остальное не важно.
   Тандем канцлера и баронессы представлялся самому мужчине весьма органичным, каждый получал то, чего хотел. Она – деньги. Он – необременительное женское общество с минимальной ответственностью. 
   Но, несмотря на подобное отношение, на Савалла порой, как, пожалуй, любой человек, был подвержен пресловутому моменту и настроению. Видимо, сейчас был как раз подобный случай.  Улыбнувшись одними лишь глазами, он поплотнее укутал Амалию в одеяло и продолжил:
   -Давай уж, если мы наедине, обойдемся без официоза, мне его хватает и так… - канцлер чуть переменил позу, усаживаясь поудобней и спросил: - как спалось?

27

Утро 57-ой дня весны 703-го года. 2-й день 1-й дюжины.
       Чуть откинувшись назад, Амалия удивленно покосилась на Савалла. Непохоже на него, совсем непохоже. Впрочем, почему бы и не воспользоваться мягким настроением любовника.
       - Как скажете… скажешь, Савалл - баронесса переместилась поближе к мужчине. Правильнее было бы сказать, переползла, но Амалия, несмотря на все свои недостатки, была женщиной, которые не «ползают» ни при каких условиях. Трудно оставаться грациозной, когда ты закутана в шерстяное одеяло, но баронессе это удалось.
       Оказавшись рядом с любовником, Амалия прильнула к нему и, уткнувшись в плечо, кажется, даже потерлась об него как кошка. Ей нравился граф. Нравился как мужчина, несмотря на все его вспышки, подобные вчерашней, язвительность и угрюмость временами. Когда на него находило подходящее настроение, он мог сделать пребывание женщины рядом с ним чертовски приятным. Жалко, что для нее, Амалии, оно находило не так уж часто.
       - Великолепно, великолепно. – Амалия улыбнулась, глянув на графа снизу вверх. - Я чувствую себя немного разбитой, но это даже приятно.
       Сместившись так, чтобы оказаться перед мужчиной, Амалия подалась вперед. Она сидела на пятках, подобрав под себя ноги, чтобы хоть как-то сгладить разницу в росте. Амалия при своей пышности была невысокой женщиной. Одеяло снова упало, но до этого никому не было дела. Сейчас Амалии хотелось просто ласки без продолжения. В конце концов, может завтра граф ее бросит, так что женщина твердо решила воспользоваться настроением Савалла и получить столько нежности, сколько сможет. Баронесса так увлеклась, что даже забыла про деньги, что для нее было показательно.
       Тонкие пальцы ослабили шнуровку на вороте и Амалия, забывшись, запустила руки под рубашку графа. И тут же наткнулась на бугристый рубец, пересекавший грудь.

Отредактировано NPC (2009-03-01 07:38:01)

28

Утро 57-ой дня весны 703-го года. 2-й день 1-й дюжины.

  Савалл замер, когда рука женщины коснулась шрама на груди, и  чуть отстранился, мягко обхватив запястья Амалии.
   -Не нужно, - покачал он головой.
   Несмотря на прошедшие годы, граф слишком ярко помнил реакцию Элайзы на вид его изуродованного тела. Испуганные глаза и отвращение, застывшее на некогда любимом лице. Этого хватило Саваллу на всю жизнь, чтобы уяснить свое… уродство. Лишний раз он старался не обнажать торс или даже руки с глубокими шрамами. Даже могучее телосложение, гордость любого мужчины, не могло искоренить страха, засевшего в душе более двадцати лет назад. А уж когда кто-то из женщин пытался заговорить с канцлером на тему, откуда у него шрамы, тот замыкался, иногда отвечал весьма резко и грубо – графу претила сама мысль, что его кто-то может жалеть.
   Но, все же пребывая в приподнятом настроении, Савалл улыбнулся баронессе и погладил ее по волосам. Притянув к себе, поцеловал в лоб, упорно накинув снова одеяло.
   -Либо тебе придется обращаться снова к Эленхайму, но на этот раз уже с воспалением легких, либо же я отсюда просто никуда не уйду, - усмехнулся канцлер.
  Помолчав некоторое время, граф бросил взгляд в окно, стараясь определить время. Денек сегодня обещал быть не лучше вчерашнего. Савалл опасался загадывать реакцию королевы на явление ее брата, сына убийцы ее отца, но приготовился пережить один из знаменитых приступов паранойи Кэрриган. Вздохнув, он решил для себя, что не станет расстраивать себя раньше времени.
   -Мне пора собираться к Ее Величеству, - тихо сказал граф Амалии, не отпуская ее от себя, - а я обещал помочь тебе с племянником. Сколько мальчишка должен?

29

Утро 57-ой дня весны 703-го года. 2-й день 1-й дюжины.
       Амалия была легкомысленна и излишне поверхностна, но не глупа, и тем более ей нельзя было отказать в наблюдательности. То, что граф болезненно воспринимает свои шрамы, она заметила, и, справедливо полагая, что лучше будет делать вид, что их не существует, не заостряла на этом внимания.
       А они были страшны. Амалия даже представить не могла, какую боль пришлось вынести Саваллу и какие мучения перенести. Да, эти отметины на коже были некрасивы, но… Амалия придерживалась мнения, что мужчине есть чем отвлечь от них внимание. Особого ужаса она при виде шрамов не испытывала, как впрочем и удовольствия. Поэтому когда Савалл отвел ее руки от шрамов, баронесса лишь пожала плечами.
       Последующие за этим слова, пожалуй, польстили тщеславию Амалии. Вот как, железный канцлер боится не устоять перед слабой женщиной. Забавно.
        - А мне казалось, что здесь тепло. Разве нет? – Амалии хотелось немножко подразнить графа, но, впрочем, эта игра с одеялом начинала надоедать женщине.     
       Баронесса поднялась с постели и накинула на плечи тонкий пеньюар, впрочем, скрывавший все, что нужно. Затем Амалия вернулась к любовнику.
       Утренняя слабость миновала, и в голову женщины начинали лезть мысли о делах. Пока баронесса размышляла, как бы мягко затронуть нужную тему, Савалл будто бы прочитав ее мысли, сам заговорил о том, о чем Амалия хотела услышать.
       Сумма карточного долга не была запредельной, но и пустячной ее назвать было сложно. С некоторой опаской Амалия озвучила ее:
       - Сорок пять золотых, милорд, - сокрушенно опустив взгляд, женщина краем глаза все же посматривала на Савалла, желая понять его реакцию.

Отредактировано NPC (2009-03-01 13:07:50)

30

Утро 57-ой дня весны 703-го года. 2-й день 1-й дюжины.

Савалл тихонько присвистнул – на подобную сумму семья из трех человек могла легко прожить год, ни в чем себе не отказывая. Мидарийская монета весьма ценилась в мире, хотя само государство и было совсем молодым. Сам граф с молодых лет не садился за игральный стол даже на различных светских раутах, где азартные игры были весьма популярны.
    -А твой племянник не из самых удачливых, да? – хмыкнул Савалл. – Хоть бы познакомила с мальчишкой, отбил бы у него всякую охоту к азартным игрищам. Ладно, сейчас.
    С этими словами он вышел из спальни в кабинет, где хранил деньги, и вернулся едва ли больше, чем через пару минут, держа в руках кожаный кошель, стянутый кожаным ремешком. Подбросив его пару раз на ладони, Савалл протянул его Амалии. Когда женщина приняла, кошель, канцлер едва заметно улыбнулся и, обойдя женщину, обнял ее одной рукой под грудью. Второй вытащил из кармана небольшую темную коробочку и протянул ее баронессе. Склонившись к ее уху, граф шепнул:
   -А это тебе. Открой.


Вы здесь » Мельницы Агнир' Тесса » Королевский замок » Комнаты канцлера